Весь май мы держали читателей в курсе того, как складывались дела у сибирской экспедиции Эверест-2001, в составе которой был и наш земляк Александр Проваторов. На прошлой неделе он вернулся домой.
— Александр, экстремальщиков обычно тянет туда, где они прошли через испытание. В силу обстоятельств тебе не удалось взойти на вершину, а нет желания снова вернуться на Эверест?
— Нет. И никогда не появится.
— Это связано с гибелью одного из участников экспедиции?
— Я ведь не альпинист (Александру принесли известность сплавы по горным рекам и полет на воздушном шаре. — Прим. ред.). Высотный альпинизм не соответствует моему темпераменту. Это очень медленно и нудно. Большая зависимость от погоды. Когда все уже было готово для восхождения, мы месяц только и делали, что ждали, когда небо над Эверестом прояснится, теряли силы из-за кислородного голодания. Как фотохудожник я думал, что буду захвачен красотой Эвереста, но там все совершенно мертво -лунные пейзажи, не берущие за душу. А самое главное, я разочарован взаимоотношениями альпинистов. В них столько эгоизма! По крайней мере, так было в нашей экспедиции.
— Напомни состав вашей команды.
— В заявке на восхождение числились 12 человек. Шесть томичей, питерец, я и четверо кузбасских альпинистов. Восемь человек поднялись на вершину.
— Первыми там были наши соседи из Кемеровской области, но один из четверки — Зуев — отказался от штурма, когда оставалось совсем чуть-чуть. Что случилось?
— Это очень сильный альпинист. Он хотел взойти на Эверест без кислородной маски (на высоте лишь 20 процентов кислорода от обычной для нас нормы), но не рассчитал свои силы.
— Что не удалось Сергею Зуеву, получилось у Александра Фойгта?
— Да. Коля Кожемяко и Юра Утешев использовали кислород, а Фойгт поднялся так.
— Все зависит от здоровья?
— Скорее от силы воли. Я встретил Сашу на высоте 7900 метров, когда его группа спускалась. Он лежал в палатке, судорожно хватал ртом кислород. Первое, что я сказал, увидев его: «Саня, я тебя не узнаю». Он за сутки постарел лет на десять.
— Люди, побывавшие на вершине, были счастливы?
— Радость, конечно, была. Но большого счастья я в глазах не видел. Близ Эвереста человек несчастлив уже в силу своих физических страданий — он не дышит кислородом.
— А ведь в заявке на восхождение был и ты…
— Да. Я оплатил заявку.
— Но еще до начала решающего штурма из вашего базового лагеря от руководителя экспедиции Бочкова пришло сообщение, что Проваторов поднимется только до высоты 7800 метров (вершина находится на отметке 8848 метров)…
— Он очень не хотел, чтобы я был на вершине. Как так: человек, не имевший ранее альпинистской практики, не поднимавшийся в горах до высоты 5 километров, вдруг взойдет на Эверест с альпинистской элитой?
— Может, он опасался, что не выдержишь физически?
— Нет. Это альпинистская ревность. Я ведь человек из другой среды. Чтобы утвердить себя, надо было унизить другого. А я был в прекрасной форме. К тому же, с точки зрения альпинистской техники, эверестовский маршрут не особо сложен.
— Кто вообще предложил тебе пойти на Эверест в составе экспедиции?
— Я сам предложил свои услуги.
— Альпинистам были интересны твои навыки фотохудожника и видеооператора?
— Да. Но главное, я сделал взнос в общую кассу экспедиции. Чем больше пайщиков, тем лучше. Расходы распределяются на всех и удешевляются для каждого.
— Большой был взнос?
— Я внес около 15 тысяч.
— И тебя определили в группу к томичам, где был руководитель всей экспедиции Дмитрий Бочков…
— Да.
— В последней весточке с Эвереста сообщалось о трагедии — погиб Алексей Никифоров. И что четверка Новитский-Проваторов-Бочков-Попов, поднявшаяся уже до высоты 7900, в результате непростого решения разделилась надвое. Проваторов и Новитский отправились сопровождать обессиленных после холодной ночевки на высоте 8600 метров Елеушева и Крылова в базовый лагерь на 6400, а Бочков и Попов пошли на вершину.
— Расскажу подробнее. Потому что здесь я и пережил главное разочарование. Утром 24 мая, в лагере на высоте 7900, проснувшись, я увидел рядом с палаткой труп австралийца. Он шел на вершину, но на высоте 8700 кончились силы, и австралиец повернул обратно. До своих добрался к часу ночи, но те не смогли его откачать, и к пяти утра он умер. В 12 часов мы от соседей-автралийцев узнали по связи, что Елеушев, Крылов и Никифоров схватили холодную ночевку. Об этом сообщили американцы. (И у тех, и у других в отличие от нас имелась круглосуточная связь.) 95 процентов альпинистов после таких ночевок погибают. Мы бросаемся выручать своих. Путь от лагеря 7900 до лагеря 8300, на который тратится обычно 4,5-5 часов, я преодолел первым из нашей четверки — за 3.20. На 8300 американцы рассказали нам в подробностях, что произошло.
Второй после кемеровчан на Эверест должна была взойти группа, состоящая из томичей Елеушева, Крылова, Акининой и питерца Никифорова. Никифоров вышел на заключительный отрезок маршрута позже, чем томичи. Те поднялись на Эверест и, уже спускаясь, встретились с Никифоровым на подходе к вершине где-то в 17 часов. Скоро должно было стемнеть. Томичи еле уговорили питерца повернуть, он был уже ослабевшим. Акинину решили отправить вниз, а Елеушев и Крылов стали сопровождать Никифорова. В итоге все мужчины вынуждены были ночевать без палатки на высоте 8600. При температуре минус 20 и ураганном ветре. Но они выжили! Акинина же, добравшись до палатки на 8300, спала, ничего не предприняв для спасения товарищей. Более того, когда к ней утром пришли американцы, чтобы взять кислород для погибавших, она не давала его, пока не получила команду из базового лагеря. После этого американцы забросили кислород на 8600, где ребята находились. Только тогда наши начали движение вниз.
Американцы из альпинистской фирмы оказались так высоко, потому что спасали своих людей — их гид и клиент из Гватемалы получили холодную ночевку на 8700. Но фактически спасли и наших. Правда, только двух из трех. Никифоров при спуске запутался в веревках, повис вниз головой, и у него отказало сердце. Потом, при транспортировке, шерпы упустили его тело вниз — в пропасть.
— В тех же местах погибли участники алтайской экспедиции в 1997 году. Их тела вашей экспедиции встречались?
— Шевченко ураганными ветрами снесло в пропасть, а Плотникова, по свидетельству томских альпинистов, уже сдвинуло к краю.
— Итак, какой все-таки состоялся разговор, когда разделилась ваша четверка?
— Бочков мне сказал: «Александр, я бы тебе очень не рекомендовал идти вверх». Я ему: «Дима, какой разговор? В том положении, в каком мы оказались, надо спасать людей! Нет никакой гарантии, что Елеушев и Крылов останутся живыми». Они были не в себе, срывали кислородные маски, потом, при спуске, часто падали. Надо было их постоянно поднимать, надевать кислородные маски. Короче, требовались няньки.
— Ты и Новитский и выполнили эту роль?
— Новитский мне не помогал. Я вел ребят один.
— А где он был?
— Альпинисты вели себя как-то странно. Им начхать было друг на друга. Новитский ушел раньше и спускался самостоятельно.
— Похоже, вы все там переругались?
— Я чуть не подрался. Жуткие какие-то отношения. Агрессия страшная возникает.
— С томичами у тебя отношения не сложились. А с кемеровчанами?
— Они внизу были. Они свое дело сделали. Отличные парни — другого плана. Это хорошая команда — дружная.
— Фильм о восхождении будет?
— Да. Его будет делать москвич Юрий Байковский. Он «раскручивал» Московский международный фестиваль горных фильмов, ведет на телевидении какие-то передачи. Вернее, фильмов будет несколько -для томичей, кемеровчан…
— А здесь, своими силами, что-то сделаешь? Ты ведь мечтал о фильме об Эвересте?
— Думаю, что-то сделаем. Хотелось бы самому заняться отснятым материалом. Но у меня сейчас подавленное состояние. После гибели человека и таких взаимоотношений… Я сильно разочарован.
